Хроника - Страница 202

202

Когда по Божьей милости был освобожден также Бернгард, легат римского престола, из всех взятых в плен вельмож к Генриху был приведен только Адальберт, епископ Вормсский; гораздо позднее он милостью Божьей и вопреки своей воле сам освободил его.

После того как из различных мест собрались все князья партии короля Рудольфа и поведали друг другу о совершенных ими подвигах и перенесенных опасностях, то не без великого плача воздали хвалу Богу как за победу над врагами, так и за освобождение стольких священников.

Ибо с их стороны, кроме архиепископа Магдебургского, который погиб во время бегства, никто из носивших достойное имя не погиб в этой битве; со стороны же врага в этой битве из знатнейших вельмож пали: Эберхард Бородатый, который был активнейшим поджигателем этой войны, Поппо, муж удивительной силы, Тибальд и Генрих фон Лексгемюнд. Произошла же эта битва во вторник 7 августа.

В октябре Генрих пришел в Регенсбург и, собрав князей, сообщил, что тяжким трудам положен конец и осталось только сделать обладателями наград тех, которые были его товарищами в трудах. Ибо саксы, - говорил он, - потерпели в недавнем сражении такой разгром, что если бы не пришла к ним помощь извне, он разорил бы всю их землю и оставил ее для заселения диким зверям. Чтобы все это выглядело более правдоподобным, он ввел послов, которые, как были научены, от имени герцога Отто и графа Германа сообщили всем слушателям, что они единственные, кто остался из свободных людей в Саксонии, ибо спаслись благодаря бегству, тогда как прочие погибли, и горько раскаиваются, что некогда, полагаясь на многочисленность своих людей, дерзнули сопротивляться королевской доблести; они смиренно ожидают прибытия короля, который даст земле хозяев, и просят себе не чести, не свободы, но только жизни, хоть и ее недостойны. Когда были произнесены эти слова, которые [король им] коварно продиктовал, [князья] поверили услышанному и в пустой надежде считали уже Саксонию своей собственностью. Они не желали создавать слишком большое войско, полагая, что чем больше будет тех, между кем следовало ее разделить, тем меньше получит каждый из них. Итак, придя к лесу, который отделяет Тюрингию от Франконии, они узнали, что саксы с большим, чем когда-либо прежде, войском собрались по ту сторону леса. Ибо в их распоряжении было почти 60 тысяч вооруженных [воинов], готовых либо умереть, либо защитить свою землю. Когда [сторонники Генриха] узнали об этом через разведчиков, то, оставив надежды, поспешили вернуться домой. Однако Генрих повел это войско против швабов, чтобы сбор его не был напрасным, и не щадил там церквей, не делая никакой разницы между имуществом священников и нечестивцев, дабы насытить алчность тех, чьи [ожидания] обманул в Саксонии.

Удо, архиепископ Трирский, муж довольно милосердный, даже слишком мягкий, не противившийся насилию, слушался Генриха в этом походе больше, чем следовало, подливая своим согласием масла в огонь его ярости, и разрешил ему грабить церкви; но уже утром на следующий день его нашли мертвым и всем стало ясно, что он умер такой смертью потому, что не побоялся дать согласие на разграбление церквей.

В это же время Эппо, епископ Цейца, переходил, сидя верхом, через какую-то реку в Вюрцбургском епископстве - он и пешком мог перейти ее без всякой опасности - как вдруг конь его, неизвестно чего испугавшись, упал и [Эппо захлебнулся] и умер. Он был непримиримым врагом саксов и ушел из этой жизни, не примирившись также и с Богом, ибо св. Килиан установил, чтобы тот, кто силой вошел в его город и незаконно пил его вино, по справедливости напился бы также его воды и не искал более вина.

B названном выше году умер Хильдольф, архиепископ Кёльнский; ему наследовал Сигевин.

A.1079

Разделение, скорее раскол, Тевтонского королевства, честолюбивая борьба двух королей за обладание им, и среди этого - разрушение, неслыханное рабство и угнетение церкви Божьей продолжалось так же, как и началось. Но вот схватки между ними прекратились, и борьба стала вестись в основном дипломатическими методами. Поскольку оба короля искали поддержки у господина папы, податели писем активно сновали от одной стороны к другой. Однако тем, кто был на стороне короля Рудольфа, очень сложно было отправлять послов, ибо прежде доступный для всех путь туда был закрыт старанием Генриха и его сторонников.

И вот папа Григорий отправил различные, отличные от прежнего приговора, письма и разослал их в феврале месяце. В письме к Бернгарду, дьякону римской церкви, и Бернгарду, аббату Марселя, он вслед за предпосланным приветствием добавляет следующее: «Мы не сомневаемся, что вам, братья, известно, почему мы, полагаясь на милосердие Божье, ушли из Города, а именно потому, что намерены прийти в Тевтонские земли и установить между [обоими королями] мир к чести Божьей и ради пользы церковной. Но так как те, которые должны были служить нам проводниками в этом намерении, отсутствовали, мы, задержанные приходом короля в Италию, с великой опасностью для себя остались в Ломбардии среди врагов христианской религии и до сих пор не смогли, как желали, перебраться через горы. Поэтому мы призываем вас и повелеваем вам именем блаженного Петра, чтобы вы, опираясь на его власть и снабженные нашими указаниями и нашей должностью, доставшейся нам от этого князя апостолов, убедили обоих королей, Генриха и Рудольфа, предоставить нам возможность безопасного прохода и оказать помощь и сопровождение в лице таких людей, в которых вы вполне уверены, чтобы мы под покровительством Христовым все же совершили этот путь. Ибо мы желаем, следуя совету духовенства и мирян этого королевства, которые боятся Бога и любят Его, рассмотреть с помощью Божьей их дело и указать, на чьей стороне правда и кто более достоин управлять королевством». И далее следующее: «Поэтому, если кто-либо из названных королей откажется повиноваться нашему приговору и внимать вашим увещеваниям, но распалив свое высокомерие и факел алчности, будет стремиться к опустошению Римской империи, противодействуйте ему всеми силами и любым способом, вплоть до смерти, если будет нужно, с помощью нашей должности». И через несколько строк: «Другому же, который окажет смиренное повиновение нашему приговору и послушание вселенской матери [-церкви], как подобает христианскому королю, окажите, созвав совещание клириков и мирян, всяческую помощь и содействие, утвердите его властью апостолов Петра и Павла, а также нашей волей в королевском достоинстве, и прикажите всем епископам, аббатам, клирикам и мирянам преданно повиноваться ему, как королю».

202