Хроника - Страница 192

192

Король же в сопровождении войска прибыл в Гослар, с триумфом был принят некоторыми саксонскими епископами и вопрошал друзей - что ему теперь следует делать. Однако совет почти всех, чтобы он, как христианский король, вернул побежденным саксам свою милость, он отклонил; то же, чего он сам добивался -тут же подчинить их всех рабству, в настоящее время не мог исполнить. Ибо он не имел возможности ни переловить всех саксонских князей, ни долгое время оставаться там с войском; так, голод этого года явно пошел саксам на пользу, ибо в июле урожай еще не созрел. Без войска же оставаться в Саксонии [король] считал небезопасным. Итак, он ушел вместе со всем войском, оставив саксонские дела, как и прежде, нерешенными. Тогда саксы, собравшись, призвали друг друга сообща и всеми силами сражаться за свою свободу; посчитав, что Божья милость не совсем их покинула, но лишь выпорола с отцовской любовью, они получили после ухода короля время восстановить свои силы.

Король же, одержав победу, нарушил те обеты относительно своего исправления, которые дал папе в тяжелых обстоятельствах, и опять почтил своей дружбой отлученных [от церкви]. В это время среди прочих увещеваний, отправленных ему через легатов и письма, получил он от папы Григория такое письмо:

«От Григория, епископа, раба рабов Божьих, Генриху, славнейшему королю и возлюбленному сыну во Христе, привет и апостольское благословение! Когда я получил письма твоего величества, те, с кем мне следовало обсудить, что я должен - обстоятельно, как положено - ответить вашему посольству, находились далеко от Города, главным образом по причине нездорового воздуха. По той же причине, то есть опасаясь болезни, ваш посол, доставивший [эти письма], побоялся долго оставаться у нас. Но, так как мы желаем иметь мир, который есть во Христе, не только с вами, кого Бог поставил на вершину власти, но и со всеми людьми, соблюдая права каждого, я желаю примкнуть к тебе всем сердцем и душой. Ведь я знаю, - думаю, что и тебе это небезызвестно, - что люди, которые искренне любят Бога и не испытывают перед Римской церковью и Римской империей, как судьями своих преступлений, страха, делами и молитвами стремятся установить между нами мир и согласие. Я потому выразил столь добрую уверенность, что ты стал доверять это наше дело, а скорее, дело всей церкви, благочестивым людям, которые любят нас, а не наш несправедливый [образ действий], и в святом рвении ищут, как бы восстановить христианскую веру. Я же, коротко говоря, готов по их совету, с помощью Христовой, открыть для тебя лоно святой церкви, принять тебя как государя, брата и сына и предоставить тебе ту помощь, в какой ты нуждаешься, не требуя от тебя ничего взамен, кроме того, чтобы ты не отказывался преклонять свой слух к увещеваниям о твоем же спасении и не мешал бы воздавать славу и почет Творцу твоему, как то подобает тебе. Ибо весьма недостойно, чтобы честь, которую мы требуем от служителей и братии нашей, сами мы перестали воздавать Творцу и Спасителю нашему. Итак, божественное обещание, где говорится: «Кто славит Меня, того и Я прославлю, а те, которые меня отринут, сами будут отринуты», побуждает нас пожертвовать Ему то, что доставляет нам радость в этой земной жизни, дабы на небесах наслаждаться этим даром духовным. Что же касается высокомерия саксов, незаконно вам противящихся, то оно по приговору Божьему стерто с лица вашего, и радоваться должна церковь миру, и огорчаться, ибо много пролилось крови христианской. Вы же старайтесь в подобных делах защищать более честь Божью и справедливость Его, нежели заботиться о собственном почете. Ведь каждый князь с большей безопасностью может покарать тысячу нечестивцев ради справедливости, нежели поразить мечом кого-либо из христиан ради своей славы. Тот сотворил все и правит, кто сказал: «Я не ищу себе славы». О спасении своем мы позаботимся тогда, когда предпочтем во всех делах наших славу Божью. О Германе же, которого некогда называли епископом Бамбергским, пусть ваше величество знает, что уже давно он - об этом через некоего клирика его церкви мы отправляли наши письма вам и нашему собрату, архиепископу Майнцскому - лишен властью апостольского престола епископского и священнического сана и предан анафеме, ибо не боялся следовать симонийской ереси и, как тиран, опустошал вверенную ему святую церковь. Поэтому мы и просили, а со стороны блаженного Петра предписывали и предписываем, чтобы в названной церкви был согласно Богу рукоположен такой пастырь, который с помощью Божьей оживил бы то, что разрушил вор и разбойник, и смог бы исправить то, что он разорил. Пусть, благодаря заслугам и вмешательству блаженных апостолов Петра и Павла, всемогущий Бог, от которого исходят все блага, защищает и охраняет вас своей милостью в этой жизни и с двойной победой приведет вас к жизни вечной».

Но король поступил в отношении этой вакантной кафедры по своему обыкновению, предложив избрать вместо этого Германа другого по имени Роберт, не потому, что жизнью и мудростью был он более достоин епископства, а потому, что был большим льстецом в отношении постыдных дел короля.

Между тем король опять собрал войско, чтобы в октябре повторно вторгнуться в Саксонию, снять с полей урожай, который, как он видел в июле, обещал быть весьма богатым, и либо воспользоваться им по своему усмотрению, либо сжечь, а весь народ или истребить, или ввергнуть в вечное рабство. Напротив, саксы, которых столь великая опасность заставила поумнеть, пришли с немалым войском, чтобы или защитить в бою свою свободу, или потерять ее вместе с жизнью. И вот, оба войска сошлись в месте под названием Эбра. Все же войско короля было теперь не столь готово к битве, как прежде, ибо во-первых, [воины] его на опыте узнали, что саксы отнюдь не трусы, как им говорили, а во-вторых, отсутствовала значительная часть его прежнего числа. Ибо герцоги Бертольд и Рудольф, вернувшись из прежнего сражения, открыто постились из страха Божьего во время 40-дневного поста и принесли Богу обет не сражаться более за короля против невинных саксов. Они отправили к саксам [послов]; обменявшись [клятвами] верности, князья с той и другой стороны собрались для секретных переговоров; [швабы] обещали в своей верности, что если саксонские князья, сохранив честь, добровольно сдадутся королю, то и Саксония вся пребудет в мире, и они не окажутся в суровом и длительном плену. Был также слух, будто король поклялся князьям, что если они добьются этого ради его чести, то уже в начале ноября он, даровав всем свою милость, отпустит их по домам.

192