Хроника - Страница 186

186

В то же время Анно, архиепископ Кёльнский, и Герман, епископ Бамбергский, были отправлены в Рим, чтобы собрать деньги, причитавшиеся королю. Исполнив поручение, они вернулись, доставив королю папские письма, призывавшие его покаяться за симонию и прочее, что слышали о нем в Риме.

A.1074

Рождество Господне король отпраздновал в Вормсе. После этого, собрав войско большое, но не готовое сражаться без крайней необходимости, он 1 февраля решил вступить в Саксонию.

Саксы, намереваясь защищать свою землю, с большим войском вышли ему навстречу к крепости Ваха на Верре и разбили лагерь неподалеку от короля, так, чтобы оба войска могли видеть друг друга.

Когда зима была столь сурова, что по всем рекам и болотам можно было ехать, как по суше, и все мужчины выступили против короля, оставив дома лишь женщин вместе с детьми, язычники, всегда им враждебные, вполне могли бы после их ухода обратить Саксонию в пепел, если бы Бог с удивительной любовью не повелел им, забыв о врожденной жестокости, пребывать в покое в собственных землях.

Итак, отправив друг к другу разведчиков, обе стороны получили сведения друг о друге. Войско саксов оказалось в два раза больше королевского. И вот те, которые были на стороне короля, услышав о величине саксонского войска и о том, что оно сильно вооружено, - ведь король говорил им, что у них нет ни оружия, ни коней и что все они - мужики, не умеющие сражаться, - и раньше не горя желанием сражаться, ибо не видели достойного повода для битвы, теперь и вовсе отказались биться, ибо кроме повода для этого не было и возможности. Итак, король, отправив, как велели князья, послов, обещал, что сделает все, что они хотят ему предписать; пусть только не отказывают ему в отцовском достоинстве, которое он, как сам признался, потерял из-за малолетства и по вине дурных советников. Тогда герцог Отто и прочие, которым были даны большие обещания, убедили остальных примириться с королем при условии, что он разрушит замки и не будет их восстанавливать, не будет совершать на их территории грабежи, все дела в Саксонии будет решать по совету саксов, а иностранцев при решении их дел слушать не будет и никому из них не будет мстить за свое изгнание. Когда король преданно обещал им это и еще большее, то, распустив войско, с небольшой свитой перешел к саксам и, сопровождаемый ими, с хвалебными гимнами и триумфальной радостью вошел в Гослар. Заключение этого безрассудного договора стало для саксов источником больших бед. Ибо швабы, которые, помня о заключенном с саксами договоре, отказались выступить против них вместе с королем, были забыты при заключении с королем договора; из-за этого вместо друзей швабы стали их злейшими врагами.

Итак, когда король в сопровождении саксонского войска прибыл в Гослар, то, не забыв о своих делах, начал искать возможность не разрушать в действительности свои замки, как обещал. Тогда некоторые саксонские князья, желая ему угодить, стали уговаривать его передать замок Гарцбург, который он хотел сохранить, одному из них, пока не стихнет народное возмущение; тогда замок, как он и хотел, останется цел. Ибо, если он не будет разрушен, кричал народ, он опять восстанет. Итак, король, оказавшись в затруднении, не знал, что ему делать, ибо не хотел ни разрушать замок, ни передавать его кому-либо из князей, которые обещали сохранить его, если он будет им передан; и в то же время сильно боялся, как бы народ опять не восстал. Ибо какой силой защитил бы он себя, будучи схвачен, почти один, посреди войска? Или как бы он бежал, будучи со всех сторон окружен свирепыми врагами? И вот, он измыслил хитрость, которая, правда, достигла совсем не того результата, на который он рассчитывал. Так, он тайно велел некоторым из своих старых друзей снести только верхние укрепления, чтобы, обманув таким образом народ, позднее восстановить руины и сохранить замок в целости. Те, щадя свои силы, привели живших по соседству крестьян и, как было приказано, велели им разрушить верхнюю часть стены. Однако когда [крестьяне] получили власть над этим местом, от которого претерпели столько зла, то, не думая о том, что им было велено, не успокоились, пока полностью его не разрушили, не оставив там камня на камне. Послы короля не посмели им возразить, ибо поняли, что если бы они стали мешать, то их самих вполне могли бы убить. Итак, [крестьяне] снесли королевские дворцы, на постройку которых были [потрачены] колоссальные средства, вместе с монастырем, ни следа не оставив от всех этих построек. Все богатства, как королевские, так и церковные, они разграбили, сладкоголосые колокола разломали, а кости сына короля и его брата, выкопав из земли, разбросали.

Король, услышав об этом, в глубине души был поражен тяжким горем; но считал излишним показывать свою скорбь тем, кого ненавидел, пока не имел в настоящее время возможности насытить свою ненависть их страданиями. Саксонские князья, зная, что его возмущение вполне заслуженно, всеми способами пытались его смягчить, очистить себя от участия в этом преступлении и обещали наказать виновных в этом любой угодной ему карой; но ни в чем не преуспели. Ибо король еще больше на них разгневался и, считая недостойным мстить крестьянам, решил наказать знать этого края. Между тем он все-таки велел разрушить замки и укрепления, кроме старинных городов, построенных во славу королевства. Однако то, что король сделал это из гнева, а не из справедливости, особенно наглядно проявилось в том, что те замки, которые не были уличены ни в каком зле, он велел разрушить, а те, которых было большинство и которые славились своими грабежами и разбоем, он велел не трогать, если они откупались. Итак, еще до окончания марта он покинул Саксонию и, лелея в душе злобу, отправился к жителям Рейна.

186