Хроника - Страница 182

182

Некий тайный советник короля, не будучи сам рожден в Саксонии, взял себе в жены прекрасную и знатную девушку родом из Саксонии. Король выпросил ее для него у родителей, принял участие в свадьбе и еще до брачной ночи велел жениху прислать ее к нему в постель, но тот вежливо отказал ему в этом. Король, скрыв обиду, через несколько дней послал за ним, велев явиться к нему посреди ночи. Тот, хоть и понял, что речь идет о его смерти, все же пошел, согласно приказу; но прежде надел под тунику тройную кольчугу. И вот, у входа в спальню короля его с двух сторон поразили двумя мечами и, конечно, убили бы, кабы не крепость кольчуги. Придя к королю, он рассказал, как его встретили у входа в его спальню. Король же велел ему молчать о случившемся, если он хочет жить.

Ко всему этому злу Генрих добавил еще то, что ставил епископов не в соответствие с их заслугами; но если кто давал больше денег и был более снисходителен к его порокам, тот считался более достойным епископства. Если же другой давал больше него или с еще большей энергией воспевал его преступления, он повелевал низложить первого, как виновного в симонии, а второго посвятить, как святого. Потому-то и случилось, что многие города в те времена имели двух епископов, из которых ни один не был достоин епископства.

Кроме всего прочего, он, говорят, почитал некий образ, наподобие пальца, доставленный из Египта; и всякий раз, как искал он у него ответ, нужно было совершить или убийство, или прелюбодеяние в один из великих праздников. Итак, несчастливо он жил, ибо жил, как хотел.

A.1069

Рождество Господне король отпраздновал в Госларе, а Пасху - в Кведлинбурге.

Императрица Агнеса, устав от мира или, скорее, вдохновленная свыше, оставила Баварское герцогство и, полностью отказавшись ради Христа от управления королевством, отправилась в Рим; там посредством достойных плодов она с удивительным смирением совершила покаяние, а через несколько лет окончила земную жизнь в Господе.

В это время народ швабов, услышав о несчастье саксов, тайно отправил к ним послов и заключил с ними договор, согласно которому ни тот, ни другой народ не должны были оказывать королю помощь в угнетении друг друга. Ибо король хотел поработить их и заставить платить дань со своих земель. Если бы саксы сохранили этот договор, то избавились бы от постыдного вероломства и от большей части своих несчастий. Зигфрид, архиепископ Майнцский, также отправил епископам Вернеру Магдебургскому и Бурхарду Хальберштадтскому письма, полные жалоб на то, что король в его епископстве укрепляет пригодные для разбоя места замками и гарнизонами и причиняет большой ущерб имуществу церкви; и просил, чтобы они вместе с архиепископом Кёльнским Анно, которому Вернер приходился родным братом, а Бурхард - двоюродным, заключили с ним самый надежный договор, ибо простая дружба не способствует тому, чтобы один рискнул доверить другому свои тайны, как хотелось бы. Это необходимо всему королевству, ибо если бы они двое, самые влиятельные в королевстве люди, достигли между собой надежного согласия, то вполне могли бы навести в королевстве порядок. Почти все князья Тевтонского королевства жаловались друг другу примерно так же, но никто не дерзал возмущаться открыто; настолько все боялись короля. Так, хоть саксы, казалось, одни начали открытую войну, она началась не только по их воле. То есть они терпели несчастья и оскорбления, пока не была нанесена более свежая обида, а до тех пор не сопротивлялись по общему совету общему злу. Король готовил общую погибель, устранив к этому препятствия и подготовив им помощников; они же, полагая, что зло причиняют только им, не были готовы к защите против общей погибели.

Затем, Отто, родом сакса, который был тогда герцогом Баварии, благороднейшего мужа, лишь немногим равного своей мудростью и знанием военного дела, который пользовался у всех князей таким авторитетом, что Генрих боялся, как бы его в случае, если дело примет дурной оборот, не избрали также и на королевский трон, его, говорю я, он со всей хитростью пытался лишить Баварского герцогства. Ибо Генрих не сомневался, что Отто вместе со всеми баварцами обязательно окажет саксам поддержку. И вот, уловив намек, некий Эгено, человек низкого звания и фактически бедняк, славившийся только изрядной наглостью и нечестием, явился ко двору и, пользуясь покровительством некоторых верных короля, лживо обвинил этого героя, который и не знал о его существовании, в том, что тот обсуждал с ним план убийства короля. Он также потребовал согласно обычаю, чтобы герцог явился на суд короля и вступил с ним в поединок на чистом поле; так, мол, он докажет истинность своих слов. Что еще говорить? Отто, герцог и князь, отказался вступать в поединок с этим Эгено, разбойником и простолюдином, на обоих королевских хофтагах или сеймах, проведенных в Майнце и Госларе. Ибо друзья из числа князей предупредили герцога, что, если он придет в Гослар, где должен был состояться поединок, то даже если победит, - не уйдет оттуда живым. Поэтому он предпочел лучше незаконно потерять свою должность, чем предстать перед таким судом, на котором ему, как он знал, вместо справедливости уготовано насилие. Так Отто, как виновный в государственной измене, лишился Баварского герцогства, и это первоначальное семя раздора проросло и - увы! - дало достойные всеобщего сожаления плоды в виде битв и смут, грабежей и пожаров, раскола и ереси. Итак, Отто вернулся в свои земли и, соединившись с Магнусом, сыном Ордульфа или Отто, герцога Саксонии, в течение двух лет вел ожесточенную борьбу с королем. Король всюду преследовал Отто, разрушал его многочисленные укрепления, разорял имения, всячески стараясь уничтожить его как настоящего врага государства. Тот, в свою очередь, располагая отборными воинами, обладая крепкой рукой и твердым духом, не мог вступить с королем в открытое сражение, но где разбоем, где огнем, где мечом, как то позволяли обстоятельства, старался отомстить за свои обиды. Позднее, будучи вынуждены, они последовали советам друзей и сдались королевской власти; король держал герцога Магнуса в своей темнице целых 2 года, так что в течение этого времени никто не знал, живы ли они и, если живы, то где находятся.

182